Арно де Пальер: Фильм – это чувственный опыт

Войти через
Регистрация
 
Арно де Пальер: Фильм – это чувственный опыт
 
Новости: Арно де Пальер: Фильм – это чувственный опыт
Арно де Пальер – один из недооценённых на украинских просторах французских режиссеров, творчество которых становится известным у нас в стране благодаря Одесскому Международному кинофестивалю. В прошлом году его фильм «Сирота» принимал участие в конкурсе 8-го ОМКФ, в этом же году Арно де Пальер стал уже членом международного жюри 9-го ОМКФ, провел мастер-класс и представил публике свою ленту «Михаэль Кольхаас», которая была в конкурсе Каннского фестиваля в 2013-м. Корреспондент портала kino-teatr.ua не упустил такой редкой возможности и побеседовал с этим заметным французским интеллектуалом. Предлагаем вам краткую запись этой беседы и советуем обратить пристальное внимание на творчество Арно де Пальера.
КТ. – Здравствуйте, месье де Пальер. Первый вопрос: во время вашей учебы в FEMIS (Европейская киношкола в Париже – КТ.) вы лично организовали конференцию с участием Жиля Делёза (виднейший французский философ современности, один из главных теоретиков кино – КТ.) на тему «Творчество: Что это такое?». Как бы вы сами ответили на этот вопрос сегодня?
    АП. – О-ля-ля! Что такое акт творчества? (долгое молчание). Для начала я должен заметить, что не знаю, кто придумал это название, но мне не думается, что Делёз говорил тогда о творчестве. Он тогда говорил о том, что значит иметь идею в философии, в литературе и в кино. И он приводил тогда примеры для каждого из этих случаев и говорил, что в главное (особенно в философии) – создать концепцию. Я же могу сказать вам, что значит делать кино с моей личной точки зрения: я знаю, как делать фильмы, я пытаюсь рассказывать истории, которые интересны лишь в том случае, если они рассказываются кинематографическими средствами. То есть я пытаюсь делать фильмы, которые невозможно изложить словами, которые невозможно резюмировать на бумаге. Я делаю фильмы, которые интересны лишь если они слагаются из образов и звуков. Вот например, для меня огромным вызовом было создание кинематографической адаптации шедевра фон Клейста «Михаэль Кольхаас»: у меня в руках был литературный шедевр, состоящий из фраз и идей, но фильм-то я не мог составить из фраз и идей. Так что главной трудностью для меня в этом случае – при том, что я восхищаюсь этим литературным произведением – было избавиться от литературы и найти способ трансформировать ее в образы и звуки. Это и значит снимать кино, это – очень материальное дело и предельно конкретное. Это очень похоже на процесс перевода поэзии: во Франции существует огромная традиция привлечения к этому процессу не «чистого» переводчика, но поэта. И вот почему: поэзия – это результат смешения формы и смысла, которые совершенно неразделимы, и чтобы перевести стих нужен поэт, который воссоздаст этот симбиоз на своем языке. Также дело обстоит и созданием фильма в случае, если он является адаптацией литературного произведения. А если говорить о кино более обобщенно, то создание фильма – это создание произведения, которое может быть сделано лишь кинематографическими средствами. И когда я окончательно понял это во время конференции с Делёзом, я окончательно сформировал свое понимание кинематографического творчества. И я часто говорю сам себе, что если мой фильм можно резюмировать словами, значит я что-то сделал не так. Для меня фильм – не история, а чувственный и физический опыт. И зритель должен его пережить, пережить нечто такое, что невозможно пересказать.
КТ. – А что вообще представляла из себя эта конференция с Делёзом, на который присутствовал также Мануэль де Оливейра (уникальный португальский режиссер – КТ.)?
    АП. – Чтобы описать ее, надо начать с того, что я был частью первого набора в FEMIS в первый год существования этой школы. Школа еще не до конца сформировалась, да и на первый год они приняли студентов самого разного возраста. Мне, например, тогда было уже 25 лет, и, как говорится, моя голова уже сформировалась. А тогда во Франции была огромная мода утверждать, что искусство – это средство коммуникации. Вот я и захотел пригласить Делёза, чтобы он сказал, что искусство – это не коммуникация. Я был заранее согласен с этой установкой, но хотел услышать авторитетное ее обоснование. Делать кино (и вообще – заниматься искусством) – это не просто сообщать что-то другим, это дело более мистического свойства, не такое простое, как акт коммуникации. А руководство школы полагало тогда, что нужно обогащать культурное пространство, в котором развиваются студенты, и предоставляло последним возможность организовывать разные мероприятия, в том числе и подобные конференции. И я сразу же ухватился за такую возможность и написал Жилю Делёзу. И тот сразу согласился, но предложил подготовить список вопросов, на которые он ответит. Он был выдающимся оратором и великим педагогом. Так что я засел за перечитывание его двух фундаментальных томов о кино («Кино 1: Образ-движение», 1983 и «Кино 2: Образ-время», 1985, русский перевод выходил в издательстве Ad Marginem в 2004-м и 2012-м гг.- КТ.) и составление списка вопросов. И когда Делёз пришел он положил на кафедру часы и сказал: «Ну что ж, приступим – у нас есть 2 часа на ответы на ваши вопросы». Он начал отвечать на вопросы, и это было невероятно!
КТ. – Раз уж мы упомянули уже ваш фильм «Михаель Кольхаас». Этот фильм – единственная адаптация литературного произведения в вашей фильмографии?
    АП. – Нет, ранее я снял фильм «Парк» по роману американского писателя Дона Чивера.
КТ. – А что подкупило вас в произведения фон Клейста? Близкая вам тема?
    АП. – А почему мы вообще делаем тот или иной фильм? Но в данном случае я могу сказать, что книгу фон Клейста я прочитал еще на первом курсе FEMIS, и это стало для меня настоящим литературным шоком. Ведь главный герой книги столь целостен и честен, что даже имея возможность победить принцессу и завершить свое восстание триумфом, он отказывается от нее. Это, конечно, не нравится читателю, который хочет продолжения действия, но продолжение бунта противоречит внутренним убеждениям героя. А я всегда восхищался героями, которые способны отстаивать свои убеждения до самого конца, следовать своим идеям-фикс. И меня всегда очень интересовал вопрос фанатизма, вопросы того, в какой момент, следуя своим убеждениям, человек становится антигуманным. Резюмируя – вопрос силы и гибкости. К тому же, персонаж Михаэля был для меня загадкой – с каждым ударом сердца я менял свое мнение о нем. То я понимал чистоту его исканий и его жажды справедливости, а вот я уже говорю себе, что он не прав, ведь то, что он делает – бесчеловечно. Что следование убеждениям не стоит смерти его жены или расставания с дочерью. Так что я снимал этот фильм еще и для того, чтобы прожить этот парадокс. Безусловно, восставать необходимо, нов какой-то момент надо уметь «танцевать с этим миром». И речь тут идет не о компромиссе с миром, а о гибкости.  Порой нужно быть жестким и отстаивать собственные убеждения, а порой нужно уметь быть гибким и предоставлять возможность другим самим вести свою войну.
КТ. – А какую роль в решениях Михаэля Кольхааса сыграл проповедник в исполнении Дени Лавана?
    АП. – Он вывел его из равновесия, взволновал его. И тут надо еще понимать, что в 16-м веке (действие фильма разворачивается именно в эту эпоху – КТ.), любой бунтарь все равно не мог восстать против религии. И в то же время любой бунтарь не мог пойти дальше в своем бунтарстве, если он не восставал против религиозных канонов. И в этом и состоит историческая безжалостность фигуры Лютера (Дени Лаван играет в фильме проповедника, который явно списан с этого исторического персонажа – КТ.) – с одной стороны, он был честным человеком и стоял на стороне крестьян, с другой же, чтобы быть принятым, чтобы увеличить количество своих сторонников, он принял сторону правителей. А как только он перешел на сторону сильных мира сего, он стал контрреволюционером. Он писал в своих воззваниям к крестьянам, что восставая он был неправ перед Богом. И он при этом использовал выдержки из Евангелия. А я, когда писал монолог своего проповедника в лице Дени Лавана, я не использовал текст Клейста, а обратился к текстам самого Лютера. И я обнаружил, что его тексты были по-настоящему жестокими, ведь крестьяне верили в Бога, а он утверждал, что если крестьяне восстают против правителей, значит они восстают против самого Бога. И это – жестокая интеллектуальная манипуляция.
КТ. – Что ж, этот разговор можно продолжать еще очень долго, но мы ограничены временем. Спасибо за эту беседу!
    АП. – Удовольствие было взаимным.
Алексей Першко 14 августа 2018
Комментарии
 
Имя
19 ноября 2018
Ваш комментарий

Подписаться на отзывы

популярные интервью

Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями

Андреа и Синтия Перрон - старшая и одна из младших сестер, которым пришлось выживать в настоящем доме с привидениями. Именно их история...

24 июля 2013

91
46023

Интервью с режиссёром трилогии "Люди в черном"

Накануне выхода во всех смыслах фантастической комедии «Люди в черном 3» режиссёр Барри Зонненфельд дал эксклюзивное интервью лучшему...

13 мая 2012

85
17131

Грег Хедсон: Похожего на "Морской бой"раньше не снимали

Ветеран войны в Ираке, потерявший на поле боя обе ноги, Грегори Д. Хадсон рассказал лучшему украинскому кинопорталу kino-teatr.ua о своем...

26 апреля 2012

118
17123

Вера Фармига: Я изучала демонологию ради "Заклятия"

Актриса Вера Фармига накануне премьеры мистической картины "Заклятие", основанной на реальных событиях, рассказала о своем опыте...

17 июля 2013

110
16695

Марина Петренко: "Джентльмены удачи" - честный фильм

За пару месяцев до выхода римейка культовой советской комедии «Джентльмены удачи», которым занялся Тимур Бекмамбетов, исполнительница...

26 октября 2012

115
15375

 



fk tw