Надав Лапид: С чего начинается родина - интервью кино - Kino-teatr.ua

Киев
мова
Войти через
facebook google

Надав Лапид: С чего начинается родина


Надав Лапид: С чего начинается родина
Одним из главных фильмов (по крайней мере – на 15 июля 2019 года) 10-го Одесского Международного Кинофестиваля оказались «Синонимы» израильского француза Надава Лапида, которые в феврале текущего года удостоились «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля. Под впечатлением от увиденного корреспондент портала kino-teatr.ua не мог не встретиться с режиссером и побеседовать с ним о кино и сути патриотизма. Предлагаем вам изложение этой беседы в двух вариантах - текстовом и видео (на канале Алексея Першко cinecura)

КТ. – Ну что, начнем?
    НЛ. – Давайте, вперед.
КТ. – Я работаю для самого большого сайта о кино в Украине kino-teatr.ua, вроде allocine во Франции.
    НЛ. – Ага, понятно.
КТ. – Так что это интервью я делаю в двух версиях: текстовой для сайта, и видео – для нашего ютуб-канала.
    НЛ. – Понятно.
КТ. – И первый вопрос будет таким: как вы смотрите на политическую ситуации в Израиле, ведь ваш фильм коренится именно там?
    НЛ. – Если обобщать, то я могу сказать, что мой взгляд на эту ситуацию достаточно критичен и я думаю, что она постоянно деградирует. Мой фильм («Синонимы» - КТ.) основан на автобиографических вещах, но с тех пор, когда происходили эти события, прошло уже лет 15. Я думаю, что эта ситуация в Израиле продолжала деградировать, ведь мне кажется, что в самом центре израильской системы есть своего рода болезнь. Но кроме этого, мне представляется, что фильм мой – это поэма о любви и ненависти. Мне представляется, что мой фильм также поднимает вопросы принадлежности и идентичности, вопрос того, в какой степени мы являемся пленниками нашей идентичности, а также того, должны ли мы любить нашу родину. И что это значит – любить родину? Что значит – иметь родину? Может ли страна требовать любви от своих обитателей? И почему нужно любить родину? Например, почему вы, украинцы, должны любить Украину? И что это значит – любить Украину? И с другой стороны – нужно ли быть свободным, свободным от страны? И мне кажется, что все это выходит за рамки и Израиля, и Франции.
КТ. – Я ведь почему это спрашиваю. Мне трудно представить, что в Украине можно снять фильм, подобный вашему. И чтобы еще и режиссер после этого остался в живых.
    НЛ. – Да, да.
КТ. – Вот например, у нас был писатель Олесь Бузина, написавший множество книг по истории Украины. И его убили, потому что он критиковал ту версию истории страны, которую нам предлагает власть.
    НЛ. – Надеюсь, что вы останетесь в живых после этого интервью.
КТ. – Да, я тоже.
КТ. – Можно ли сказать, что вирильность, мужественность – это одна из главных тем вашего фильма?
    НЛ. – Конечно! Я думаю, что Израиль, такой, каковым он предполагался, является мужским обществом. Обществом, в котором женщине всегда отведена крайне второстепенная роль, маргинальная – петь и танцевать для бойцов. Это общество мужчин – мускулистых, мужественных, загорелых – и которые никогда не сомневаются, не задаются вопросами, не размышляют. Мужчин, которые обожают свою страну и ненавидят все остальные.
КТ. – Как, например, в сериале «Фауда»?
    НЛ. – Да, например. Вот я, как и всякий плохой израильтянин, отслужил 3 с половиной года на маленьком пограничном посту в компании исключительно мужчин. Нас было человек 15-20. И все, что происходит вокруг, связано с присутствием мужчин. Так что мужественность, вирильность – это не просто тема, это – жизнь. И в тоже время, в этом нет никакой гомосексуальности. И это странно, ведь всех обуревают эмоции – восхищение, желание, но мы никогда не обнимаемся. И мне кажется, что я это и в своем фильме передал.
КТ. – То есть можно сказать, что вирильность – это ключ к пониманию Израиля.
    НЛ. – Да, можно и так сказать.
КТ. – Хорошо. Я знаю, что вы еще и писатель. А кем в первую очередь считаете себя вы – писателем или режиссером?
    НЛ. – На сегодняшний день я в первую голову кинематографист. Я продолжаю писать, но все же я больше режиссер.
КТ. – А как вы вообще пришли в кино?
    НЛ. – Началось все в парижский период моей жизни. Я открыл кино благодаря очень близкому французскому другу. Он был в тысячу раз образованнее меня. Он знал все, а я – ничего. Я в то время не то что не был синефилом, думаю, что я не даже не знал, что фильм создается режиссером. Он водил меня смотреть Годара, Кьяростами, Пазолини, Тарковского…
КТ. – Михаэля Ханеке…
    НЛ. – Да, и Ханеке. Я все это заглотил единочасно. Именно он впервые назвал мне все эти термины – кадр, сцена, монтаж, образ. Тогда же я купил первый номер Cahiers du Cinema, чтобы научится понимать, то что я читаю. И где-то в это время я почувствовал, что для меня лучшим способом изложить опыт проживания современности является кино.
КТ. – А ваша мать, которая монтажером? Она влияла на вас в этом смысле в детстве?
    НЛ. – Да, конечно, повлияла, но я думаю, что особым образом. Когда я принял решение стать кинематографистом, от чего она меня всегда отговаривала, так как знала, что это очень тяжелая профессия, для нас это было как новая встреча. В том смысле, что мы встретились не как мать и сын, а как два партнера по одному и тому же артистическому пути.
КТ. – В какой степени ваш фильм автобиографичен?
    НЛ. – Он очень автобиографический в том смысле, что все, что происходит в фильме, так или иначе происходило со мной. Однажды, где-то год спустя после возвращения с военной службы, меня охватил этот порыв, это неотложная необходимость немедленно уехать, покинуть Израиль, с окончательным желанием никогда не возвращаться. Я хотел умереть как израильтянин и возродиться как француз. В фильме множество сцен, которые имели место и в реальной жизни, но кроме того, я пытался воссоздать чувства, ощущения – интенсивности, накала, кипения, когда отвратительное и прекрасное являются частями одного целого.
КТ. – То есть можно сказать, что персонаж Тома Мерсье (исполнитель главной роли Йоава) является вашим альтер эго?
    НЛ. – Абсолютно, но не все так просто: он – это улучшенная версия меня.
КТ. – А как вы нашли Тома Мерсье? У вас была мысль найти современную версию статуи Жана-Поля Бельмонда, которая стоит в Тюильри (парк в центре Парижа; статуя изображает молодого Бельмондо, который позировал для своего отца – известного скульптора)?
    НЛ. – Я нашел его на одном из кастингов; были другие кандидаты, но когда он вошел в комнату, стало почти очевидно, что он тот, кто нужен. Ранее меня беспокоило то, что все, что происходит в фильме, происходило со мной, что это все мое, личное, интимное. Актер должен был сыграть меня, но меня не нынешнего, а такого, каким я был 18 лет тому назад. Но как только я увидел Тома Мерсье, я совершенно забыл о себе, о своих сомнениях, и понял, что могу довериться ему. По моему мнению, он – очень сильный актер, но кроме того он и сам по себе персонаж странный, уникальный, особенный. В нем есть глубинная правда. Он виртуозный, он способен на все, он – почти супергерой, но он всегда стремится к предельной правдивости. Он наследник тех актеров, которых называют проклятыми – как, например, Жан-Пьер Лео или Дени Лаван, которым просто физически больно играть что-то пустое, тщетное, и потому им всякий раз приходится умирать на экране.
КТ. – Да, и кстати, маленькое уточнение – это его настоящее имя или псевдоним?
    НЛ. – Нет-нет, это его настоящее имя, просто его отец – француз. Но рос Том в Израиле и к началу фильма он совсем не говорил по-французски. Он выучил этот язык в процессе подготовки.
КТ. – Ясно. Я у вас уже есть следующий проект в разработке?
    НЛ. – Да, я должен начать съемки в декабре. То есть очень скоро.
КТ. – И что это будет? В каком жанре?
    НЛ. – Это будет странный фильм, не такой, как мог бы ожидать кто-то, знакомый с моим творчеством. Он будет одновременно маленький и большой – я на это надеюсь. Действие будет происходить посреди израильской пустыни. В общем – время покажет.
КТ. – То есть это не будет кино в стиле Клинта Иствуда?
    НЛ. – Нет-нет, ни в коем случае!
КТ. – Я просто читал где-то, что вы собирались снимать фильм про израильского военного летчика в духе Клинта Иствуда.
    НЛ. Нет-нет, ничего подобного.
КТ. – Что ж, я вижу, что вы устали, да и для первого знакомства уже достаточно.
    НЛ. – Спасибо! Было очень приятно.
КТ. – Мне тоже. И вам спасибо.
Алексей Першко 18 июля 2019
Like

Имя
20 августа 2019
Ваш комментарий

популярные интервью


Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями

Андреа и Синтия Перрон - старшая и одна из младших сестер, которым пришлось выживать в настоящем доме с привидениями. Именно их история...

24 июля 2013 114 47114
Грег Хедсон: Похожего на "Морской бой"раньше не снимали Грег Хедсон: Похожего на "Морской бой"раньше не снимали

Ветеран войны в Ираке, потерявший на поле боя обе ноги, Грегори Д. Хадсон рассказал лучшему украинскому кинопорталу kino-teatr.ua о своем...

26 апреля 2012 133 18704
Интервью с режиссёром трилогии "Люди в черном"
эксклюзив
Интервью с режиссёром трилогии "Люди в черном"

Накануне выхода во всех смыслах фантастической комедии «Люди в черном 3» режиссёр Барри Зонненфельд дал эксклюзивное интервью лучшему...

13 мая 2012 103 17626
Вера Фармига: Я изучала демонологию ради "Заклятия" Вера Фармига: Я изучала демонологию ради "Заклятия"

Актриса Вера Фармига накануне премьеры мистической картины "Заклятие", основанной на реальных событиях, рассказала о своем опыте...

17 июля 2013 123 17261
Марина Петренко: "Джентльмены удачи" - честный фильм Марина Петренко: "Джентльмены удачи" - честный фильм

За пару месяцев до выхода римейка культовой советской комедии «Джентльмены удачи», которым занялся Тимур Бекмамбетов, исполнительница...

26 октября 2012 132 15735