Наталья Ворожбит: «Кайдаши» - это остроумная драма


Наталья Ворожбит: «Кайдаши» - это остроумная драма

На 5-й церемонии вручения премии «Золота Дзига» сериал «Поймать Кайдаша» шоураннера и сценаристки Натальи Ворожбит победил в категории «Лучший игровой сериал». Поэтому национальный портал kino-teatr.ua не мог не воспользоваться случаем и не поговорить с автором сериала о его истоках, истории создания и ее дальнейших творческих планах. Предлагаем вашему вниманию краткое изложение этого разговора.

Начнём, как и положено, с самого начала по истории создания сериала «Поймать Кайдаша». Итак – чья была идея, почему именно Нечуй-Левицкий, кто первым сформулировал саму по себе мысль подобной «актуализации» украинской литературной классики?

Начнём с того, что я два с половиной года проработала директором творческого департамента на СТБ, где мы делали разнообразные телемувики. В какой-то момент я поняла, что я всё это ненавижу и даже потихоньку схожу с ума, и ушла оттуда. Но при этом у меня сложились действительно хорошие отношения с Владимиром Бородянским, даже дружеские. Я думала, что никогда не вернусь на телевидение, для меня это была финальная точка – я просто поняла, что больше не могу и не хочу. А потом прошло несколько лет, и вдруг Володя мне позвонил, и мы с ним встретились. А он и говорит: «А как ты к «Кайдашам» относишься»? И это было полное попадание, потому что это была одна из моих любимых книг детства. Я, наверное, раз 100 читала «Кайдашеву семью».

Ничего себе! И с чем же это было связано?

Наверно, с тем, что это было про меня. Про мою семью. Я, в принципе, до школы росла в селе на Полтавщине. Я родилась в Киеве, но с папой моя мать была в разводе, и потому это потерянная история, хотя и тоже очень интересная. Так вот – в силу семейных обстоятельств я росла у маминых родителей на Полтавщине, и вот эти самые мои родственники – это и есть, собственно, Кайдашева семья. Всё, что я наблюдала с детства – оно в меня так «попадало»! Ведь 90% моего дошкольного детства я провела там. Да и потом все уже школьные каникулы.

А где географически конкретнее?

Около Сорочинец – там, где и Гоголь родился. Вообще гоголевские места – миргородский район. И я, собственно, читала про моих родственников, про мою семью. Я всё узнавала – весь этот колорит, все эти порой непостижимые противоречия характеров.

То есть, ты сначала всё это пережила, а потом уже прочитала Нечуя в киевской школе?

Прочитала раньше, не в рамках программы. Я будто бы переносилась в детство. Я думаю, что очень ностальгировала в чужом для меня Киеве, с ненавистным вторым мужем мамы, отборным мудаком… Я вообще ни в юности, ни в детстве не была счастлива в Киеве. Это всегда было очень драматично. А там я была счастлива! Село – счастье, а Киев – почти всегда жесть. Повторюсь – повесть я действительно читала 100 раз, не меньше. И книжка та самая сохранилась до сих пор. А тут Володя Бородянский с этим своим предложением. Я тогда ему говорю: «Давай я сначала перечитаю, я так давно не перечитывала, лет 20 уже». И вот я перечитываю, понимаю, что мне радостно от этой мысли и говорю: «Хорошо, я буду делать». Я согласилась и начала писать.

А что именно он предложил – можно чуть точнее?

Он сказал, что это должна быть комедия в 12-ти сериях по «Кайдашевой семье». Они хотели чего-то украинского, и при этом – развлекательного. Помню, я прислала им сценарий первой серии, им всё очень понравилось, а поскольку я параллельно писала «Киборгов» и «Плохие дороги»… Это реально были параллельные процессы! А они терпеливо ждали. Я писала полтора года… Ни одному сценаристу-рабу не позволили бы писать полтора года эти самые 12 серий!

Но они ведь за это платили?

Они платили всегда. Если честно, я начинала писать следующую серию тогда, когда заканчивались деньги на жизнь. А Бородянский, зная меня, терпеливо со мной так работал. Я написала эти 12 серий, а Володя вдруг ушёл с канала. Правок мне не приходило никогда. Претензия, наверное, была всего одна: «Мы-то думали, что это будет комедия. А чего же тогда так грустно»? Они от каждой серии охреневали. А я им и говорила: «Вы книжку-то саму помните? Перечитайте»! Ведь это стереотип, что «Кайдаши» – комедия! Это облечённая в довольно остроумную форму драма! И вот буквально вчера мне Володя рассказал, что покойный Сережа Назаров, с которым они этот проект придумали и вели, сказал на каком-то этапе «пусть Наташа пишет, как чувствует, понимает, мы не сможем это двинуть в комедию». Бесконечно им благодарна за понимание.

Где же там особая остроумность?

Она не в диалогах, а в самих ситуациях. Там очень много юмора, самоиронии. И, невзирая на оригинальные места, в которых происходило действие (окрестности Богуслава) – для меня всё равно это была моя узнаваемая Полтавщина. Ну а тогда Володя ушёл с канала, и я подумала, что всё. У меня сериал был оплачен, и формально передо мной канал был «чист». Но я, ещё когда писала, думала: «Блин! Ну как же жалко это отдавать»! Я-то ведь знаю, что такое телевидение – отдадут кому-то, и всё! А потом проходят год, два, три – даже не помню точно, сколько именно времени! И тут мне звонит Дима Кицай, который стал одним из продюсеров, и говорит: «Это же твой сериал? Мы ведь не потянем такую махину самостоятельно. Но есть возможность податься на питчинг тогда ещё в Минкульт, и спросил, не хочу ли я быть шоураннером? Я, конечно, догадывалась, что это, но ведь никогда подобного не делала. Они сказали, что по их подсчётам, одна серия должна стоить приблизительно $160 тысяч, а они могут вытянуть только 80. То есть мне предлагалось сократить сериал в два раза. Оптимизировать сценарий. И я лживо сказала: «Хорошо». Очень не хотелось отдавать! В общем, я согласилась на эту авантюру, мы подались на питчинг, получили финансирование, и ни фига я не оптимизировала. То есть, если что и сократила, то процентов на 10, да и то уже прямо на съёмочной площадке, если обстоятельства вынуждали. И это было правильно – таким образом мы усложнили себе жизнь, но не изменили материалу.

Почему ты поместила действие именно в этот временной отрезок (2005-2014)? И как ты вводила персонажей, отсутствующих в оригинале – прежде всего Танюху, которая так здорово «влилась» и неоднократно помогала весьма парадоксально и эффективно поворачивать действие?

Ну, во-первых, я забыла сказать, что изначально заказывался мне не «оригинал», а современная его адаптация. Так что время я выбирала сама. А Танюха – такая себе типичная шевченковская «покрытка», наша вечная…

Когда ты поняла, что именно она необходима?

Очень быстро! Как только я села писать – поняла. Даже не помню, как. Но буквально с первых эпизодов. Ведь, если разобраться, оригинальной повести недостаточно для 12 серий, она очень маленькая.

Тут ведь в чём главная парадоксальная особенность «Кайдашевой семьи»? В классическом смысле, там сюжета, как такового, собственно и нет. Если говорить строго, она ничем не начинается и ничем не заканчивается.

Ну, да! Это как жизнь! И я за это страшно люблю эту повесть! А почему я выбрала именно этот отрезок времени, тоже понятно. Меня очень волнует время до войны, и волнуют предпосылки всего происходящего. Я постоянно это анализирую, прокручиваю – что произошло такого после 90-х, когда мы обрели независимость? Что мы, возможно, делаем не так? Это всё для меня очень важно. «завтра была война»… А как мы жили до этого? Что мы делали? Можно сказать, что я откручивала назад от войны, как ключевого момента. Мы ведь были совершенно оторваны от подобного, жили своей мелкой жизнью, бытом… Мы, украинцы, этим, конечно же, отличаемся. Главное – хатка, хозяйство, а что в целом вокруг происходит – так это и не особенно волнует. Кто придёт к власти? Кто на данный момент у нас управляющий в селе? Главное ведь что? Чтобы была поделенной вся территория, чтобы была отдельно кухня, комната. Такие вот известные ментальные штуки. Ведь со времён Нечуя в этом смысле мало что изменилось. Это так параллелится, так всё похоже! Крепостное право отменили, и они свободными стали? Да ни хрена они стали свободными! Они не знают, что с этой свободой делать! Люди-то совсем не изменились! Вот это всё меня мучило, терзало… Про это я и писала. Да, и ещё про сюжет: мне кажется, что самое простое для пишущего – это придумать лихо закрученный сюжет. Все перипетии – это так легко!

Глядя на современное кино, как-то трудно с этим согласиться… (смех)

Правда? А мне кажется, это легко. Гораздо сложнее и интереснее – это характеры, детали, время передать, атмосферу… Вот это сложно.

Откуда у тебя, как у киевлянки, столь точное понимание того, как должно быть устроено современное хозяйство на селе, что должно продаваться в сельском магазинчике, как и где выпивают люди и т.п.? Ведь в твоих «Кайдашах» есть такая уйма мелких деталей из современного сельского быта, что придумать это совершенно невозможно – «чужой» подобного никогда не заметит, нужно было точно знать и видеть самому.

Во-первых, я уже говорила, что родилась в Киеве, но росла в селе. Потом все каникулы. А ещё потом в моей собственной жизни был весьма богатый опыт из разряда «чем хуже, тем лучше». В подростковый период я оказалась на улице, у меня дома было всё плохо. Я рано стала вот это всё нехорошее делать. (смех) И 90-е всё-таки… Это сейчас я «приличная», а начинала я выпивать и курить с 13 лет. Ну, а село для меня… Знаете, когда я стала однозначно «проукраинской»? Когда в 4-м или 5-м классе моя лучшая школьная подружка сказала, что её как-то повезли в село, а там были коровы, которые страшно воняли. И типа «фу, какое говно»! И я как-то так оскорбилась, и мне стало больно, и я вдруг взялась защищать это самое коровье говно. Я стала кричать, что ничего не воняет, что коровы – замечательные животные! И вообще тогда решила, что моё любимое животное – это корова. Это была первая точка моей национальной идентификации. А вторая – это когда я в Москву уехала на 10 лет. До этого я вообще про подобное не думала, а там вдруг осознала, насколько это для меня важно.

Теперь вопрос языка! Мне кажется, что абсолютное большинство языковых законов в медиа-сфере, принятых в нашей стране, работают вообще против всех. Можно перечислить достаточно длинный ряд прекрасных украинских фильмов, которые практически изуродованы искусственностью речи персонажей и надуманностью ситуаций. Мне кажется, что и в «Плохих дорогах», и в «Кайдашах» - ты практически единственная, кто чуть ли не безупречно (в смысле естественности и органичности) передала на экране языковое многообразие, существующее в разных сферах бытового общения в Украине. Ты не боишься ни суржика – и мало того, чуть ли не восхищаешься им, - ни диалогов, когда два персонажа спокойно общаются друг с другом один по-украински, а второй – по-русски. И то, и другое легко опознаётся зрителем как «реальность» и «правдивость». Насколько сознательно ты прописываешь языковое разнообразие в своих сценариях, создаёшь ли ты диалоги специально на суржике, и если так, то какой из региональных диалектов ты «рекомендуешь» актёрам, к примеру, в тех же «Кайдашах»?

Ты мне льстишь – конечно же, у меня не было ни финансовой, ни «временной» возможностей работать по регионам. Я против самого слова «суржик» - я просто предлагала актёрам использовать то языковое знание, свой личный опыт, которые они имеют. И Ира, которая из Винницы (Ирина Мак – Кайдашиха), и Витя, который с Донбасса (Виктор Жданов – Кайдаш), и Тоня из Украинки (Антонина Хижняк – Мотря) – каждый использовал тот вариант бытовой речи, который он знал. Когда им это разрешали, они просто оживали! Языковый вектор, конечно же, был задан сценарием. Я-то ведь сталкивалась с говорами только полтавской и киевской областей, но потом мне приходили отзывы, что и у нас (то есть у них, «на местах») в Виннице, и на Черниговщине, и на Днепровщине так говорят – каждый зритель опознавал свой региональный вариант! Но я отталкивалась, прежде всего, от личного опыта самих актёров. У Гриши (Григорий Бакланов – Лаврин) никакого суржика нет от природы – он из Одессы, городской житель. Так вот когда он сам пытался что-то сымпровизировать, то мы его тогда отсылали к сценарию, потому что это было не очень органично. А вот Тарасу (Тарас Цымбалюк – Карпо), который из Корсуня, мы разрешали прекрасную отсебятину. Он, Тоня, другие актёры – они постоянно «красили». Я всё это люблю! Оно всё – живое, это правда! Я как гражданка – за украинизацию, за литературный украинский язык, за все законы, что его защищают. Но как художник, как бы пафосно это не звучало – я за правду. Я в этом случае – заложница документальности. Но в целом же я абсолютно поддерживаю нынешнюю языковую политику – украинского языка в кино должно быть, безусловно, намного больше других. Я пока что ни в коей мере от законов не страдала – превосходящий положенную норму русский язык (ведь действие в обоих случаях происходило на Донбассе) и в «Киборгах», и в «Дорогах» никто мне не запрещал и не придирался.

Буквально за пару недель до своей преждевременной кончины продюсер твоих «Плохих дорог» Юрий Минзянов с огромным воодушевлением рассказывал про следующий ваш полнометражный проект, каким-то образом связанный с Гоголем. Правда ли это, и если да, то по-прежнему ли он актуален?

Да. Пока я была занята пост-продакшеном «Дорог», Юра, опасаясь, что я могу «уйти к другому», покопался в моих старых текстах, нашёл пьесу «Демоны» и предложил мне податься (на питчинг) с этой пьесой. Этой пьесе лет 15. Я бесконечно благодарна Юрию, и знала, что моя вторая работа будет с ним в любом случае, а потому конечно же согласилась. Потом Юры не стало, а мы выиграли финансирование – на этот раз в Госкино. Я стала перечитывать эту пьесу, понимать, в чём она устарела, стала про это думать. «Плохие дороги» были тем, что однозначно надо было делать, тем, что созвучно мне сейчас. То, что актуально, а «Демоны» - пьеса старая. Мне ее надо заново переосмыслять. Сейчас у нас кастинг, сьемки в конце лета.

Но это Гоголь?

Это пьеса Натальи Ворожбит. Всё происходит на Полтавщине - гоголевские места, атмосфера, цитаты, это мой первый любимый писатель. На первый взгляд это love-story, время – с 90-х до сегодня. Я хочу, чтобы время было размыто, чтобы было непонятно. Как в сегодняшнем украинском селе – ведь когда ты туда попадаешь, то не совсем понятно, в какое ты время попал. Меня очень интересуют «90-е плюс». Иногда сегодняшняя реальность туда «впрыгивает», но… Это будет совсем другое кино.

Можно ли будет себе это представить, как продолжение «осовременивания классики»?

Нет! Это вообще не по мотивам Гоголя, совершенно оригинальная история. Просто всё происходит в тех местах, и немножко стилистически, потому что там присутствует определённая мистика. Но это будет совершенно моё.

Алексей Першко 24 июня 2021


Имя:
24 июля 2021
Ваш отзыв
Гость
Гость 24 июня 2021 13:03
0
Лучше подходит название "Поймать Быдло"!
.

популярные интервью


Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями

Андреа и Синтия Перрон - старшая и одна из младших сестер, которым пришлось выживать в настоящем доме с привидениями. Именно их история...

24 июля 2013 114 49744
Юрий Рудый: Мое кино – для украинок
эксклюзив
Юрий Рудый: Мое кино – для украинок

Как и стоило предполагать, в Украине кино снимается не только при государственной поддержке. Находятся и смельчаки, которые рискуют...

10 октября 2019 2 31826
Николас Эллиотт: «Астенический синдром» -  шедевр
эксклюзив
Николас Эллиотт: «Астенический синдром» - шедевр

Беседа с кинокритиком и отборщиком Международного кынофестиваля в Локарно Николасом Эллиоттом про прошлое и будущее украинского кино и...

20 августа 2019 0 31136
Илья Гладштейн: Кино42 – новый дом кино
эксклюзив
Илья Гладштейн: Кино42 – новый дом кино

Узнав о том, что в Киеве в самом скором времени открывается новый артхаузный кинотеатр «Кино42», корреспондент портала Kino-teatr.ua...

29 ноября 2019 1 28157
Ноэми Мерлан: Главное – актерская магия
эксклюзив
Ноэми Мерлан: Главное – актерская магия

6 февраля на экраны Украины выходит один из самых заметных французских фильмов года – лента Селины Сьяммы «Портрет девушки в огне». Будучи...

30 января 2020 0 26676