Ребекка Злотовски: любовь сродни радиации


Ребекка Злотовски: любовь сродни радиации

Ребекка Злотовски, представительница молодого поколения французского кино, чтящего социальные традиции своих предшественников, сняла мелодраму, разыгрывающуюся в поселки атомщиков, над всеми обитателями которого навис дамоклов меч радиации. А панацеей может стать только другая «болезнь» - любовь.

К. – Не могли бы немного рассказать о себе, ведь ваше имя еще неизвестно украинскому зрителю.
РЗ. – Я родилась в Париже, в еврейской семье среднего достатка, и в принципе вопрос о какой-либо артистической карьере даже не рассматривался. Предполагалось, что я должна получить какую-то серьезную, «настоящую» профессию, вот я и изучала достаточно длительное время французскую литературу и стала преподавателем. Но у меня было огромное желание заниматься кино, и уже будучи преподавателем французской литературы, я поступила на сценарное отделение в киношколу…
К. – В какую? В FEMIS?
РЗ. – Да, в FEMIS. Моя логика была такова: я люблю литературу, я люблю кино, значит, мне прямая дорога в сценаристы. Уже перед самым выпуском из киношколы я написала – в качестве дипломной работы – сценарий, который очень понравился одному молодому продюсеру.
К. – Вы говорите о сценарии «Прекрасной занозы» (дебютная лента Ребекки Злотовски с Леа Сейду в главной роли)?
РЗ. – Да, именно о «Прекрасной занозе». И этот продюсер убедил меня в том, что я сама должна снять эту ленту. Я поддалась на уговоры, сняла фильм, и – вуаля – я больше не преподаю, я подала в отставку.
К. – Ясно. А сейчас вы уже готовите свой следующий проект?
РЗ. – Да, есть кое-что в планах, но проект еще в самой начальной стадии, а это очень длительный процесс.
К. – Что же касается вашего второго фильма, как следует произносить название – на английский или на французский манер?
РЗ. – На французский – «Гран Сантраль».
К. – Да, очевидно, что лента эта не о ядерной энергетике, но все же – чем объясняется выбор среды, в которой разворачивается ее действие?
РЗ. – Выбор этот обусловлен двумя аспектами – очень поэтическим и немного политическим. Поэтический аспект заключается в том, что мне казалось, что идея любви, которую я отстаивала, которую я вообразила, имеет много общего с заражением. Не в смысле СПИДа и прочих пошестей, с которыми человечество, к сожалению, все чаще сталкивается в последнее время, нет. Я имею ввиду темную, барочную, токсичную сторону любви, любовь как своего рода болезнь. Сродни тому, как в 16-17 веках меланхолия всерьез считалась болезнью, причина которой заключалась в избытке «черной желчи». Так и любовь – она поражает двух людей, и никто не знает, как она проникает в них, но она проникает, не нанося видимых внешних повреждений. В точности, как и радиация. Радиация абсолютно невидима, она – как и любовная хворь – может настигнуть человека в любом месте. От радиации – как и от любви - непонятно как избавляться, разве что ждать, пока она сама не выйдет из организма. Обе эти болезни опасны и тревожащи, и надо иметь смелость, чтобы противостоять им. Политический же аспект заключается в том, что ядерная энергетика – это зона запретного, мы не можем входить на территорию атомных станций, а людей, работающих там, не принимают во внимание, на них плюют. Я писала сценарий уже после Чернобыля, но еще до Фукусимы. И о Чернобыле практически забыли, и если бы не Фукусима, то о нем бы забыли окончательно. И все же меня интересовала ядерная энергетика не в разрезе связанных с ней катастроф, а с точки зрения простых людей, которые в ней работают. Ведь только после Фукусимы об этих людях снова вспомнили, и оказалось, что они не только существуют, что они – герои. И катастрофа на Фукусиме способствовала съемкам моего фильма – она очень многих заставила заинтересоваться этой темой, что способствовало ускорению финансирования «Гран Сантраль».
К. – А вы не видели украинскую короткометражку «Ядерные отходы»?
РЗ. – Нет.
К. – Советую, это очень выразительный фильм 20 минут длиной и без единого слова. И у него уже множество призов, среди которых и «Леопард завтрашнего дня» в Локарно.
РЗ. – Хорошо, я запомню – «Ядерные отходы».
К. – А как вам удалось собрать такой впечатляющий актерский ансамбль?
РЗ. – С Леа Сейду все было, как и в моем первом фильме. Тогда я проводила кастинг на главную роль, и, увидев ее, сразу поняла, что мне нужна только она. Так и в «Гран Сантраль». Похоже случилось и с Тахаром Рахимом. Когда я пишу сценарий, мне нужно видеть лица персонажей, и в случае с Гари это было лицо Тахара. Это было на уровне интуиции, играть Гари должен был он и только он. К тому же это было чем-то вроде пари – никогда не знаешь, удастся ли заполучить того или иного актера, и мне нужно было поспорить с самой собой, что это будет Тахар и никто иной. Думаю, такая моя привязанность к нему связана с тем, что он очень впечатлил меня своей игрой в «Пророке» Жака Одиара и в «Любви и ссадинах» Лу Е. Мне нужен был актер, известный и неизвестный одновременно, актер, способный играть со своими прошлыми ролями. Это как кожа, которую ему нужно снимать: зритель видит Тахара в тюрьме, он в его сознании погружен в эту среду и ее атмосферу. К тому же Гари, персонаж Тахара в «Гран Сантраль», формально свободен, но в тоже время кажется, что он находится в тюрьме под открытым небом. А в фильме Лу Е Тахар поразил меня своей чувственностью. И когда он на первой же встрече незамедлительно согласился работать, для меня это было огромным удовольствием. Это согласие играть у меня, неизвестного режиссера, даже не прочитав сценария – очень смелый поступок со стороны Тахара, и эта его смелость очень меня вдохновила. А остальной ансамбль выстраивался вокруг него. То есть Леа уже была в команде, поскольку я с ней уже работала, и пара Сейду-Рахим, по-моему, очень хорошо сработала. Кто-то отметил, что Тахар работает в естественной манере, а Леа – намеренно в прямо противоположной, и оба они – восходящие звезды, и эти факторы вместе привели к тому, что они стали тем, что называется «легендарной парой». А тот факт, что в конкурсе последних Канн были фильмы, в которых они сыграли главные роли, еще и очень хорошо отразился на экономике моего фильма. Но меня все равно в первую очередь интересует мифологическая сторона дела. И так я могу охарактеризовать каждого моего актера. Оливье Гурме несет в себе память фильмов братьев Дарденн, с одной стороны, а с другой, в фильме Пьера Шоллера «Школа власти» он сыграл министра, и когда я искала актера на роль предводителя компании, я сразу подумала о нем. Но должна повториться – несущей опорой всего кастинга был Тахар Рахим.
К. – Раз уж мы говорим об актерах: а как вам удалось собрать такой ансамбль в своем первом фильме? Леа Сейду, Йоан Либеро…
РЗ. – Просто: тогда Леа еще не была известной актрисой, она сыграла одну главную роль – у Кристофа Оноре в «Прекрасной смоковнице». И, к тому же, во Франции мы можем… Видите ли, для меня это как любовь: нельзя снимать актера, который не хочет работать с вами. И, с другой стороны, вы как режиссер можете почувствовать актера: вы ощущаете, что его фильмография совпадает с вами, с вашими внутренними ощущениями. Я понимаю, что мои фильмы не принесут им славы, но я знаю, что способ, в который мы вместе делаем кино, проживаем фильм, им очень нравится. И, к тому же, они – не актеры вроде Роберта Паттинсона…
К. – Извините, но Роберт Паттинсон – не актер.
РЗ. – Возможно, я его никогда не видела и назвала лишь потому, что он очень известен. Но вернемся к вашему вопросу. Мне нравится, когда задают такие вопросы, ведь мне нравится, что актеры продолжают оставаться своего рода небожителями, к которым просто не подступиться. С другой же стороны, если они будут недоступны и для меня, то у меня не будет желания с ними работать. А что же касается «моих» актеров, то мы, ко всему прочему, и принадлежим к одному поколению: с Тахаром мы одного возраста, Леа младше меня на 5 лет. Между нами существует поколенческая связь.
К. – А кто, кроме Леа, принадлежит к этому поколению?
РЗ. – Их множество: Анаис Демустье, Сара Форестье, но равных Леа по силе нет. И не будем забывать, что кино – жестокая среда: из всего поколения пробьются одна или две актрисы.
К. – Уверен, что Леа – одна из них: недаром кто-то из коллег после «Жизни Адель» Абдельлатифа Кешиша назвал ее «Изабель Юппер своего поколения».
РЗ. – Согласна, к тому же она уже стала «звездой» и перед ней открыты все дороги.
К. – А с финансовой точки зрения сложно было осуществить ваш проект?
РЗ. – Да, обстоятельства и качества моих проектов мало способствуют их реализации: у меня еще нет громкого имени, да и Леа на тот момент еще не была так известна. Но в случае с моим последним фильмом сработала связка Сейду-Рахим и, как я уже упоминала, трагедия на Фукусиме парадоксальным образом помогла нам. Ограниченность бюджета повлекла дополнительные сложности, вроде короткого съемочного периода, который занял всего 7 недель. С другой стороны, ограниченность бюджета – это еще и сознательный выбор. Мы могли бы получить и в два раза больше, но чем больше денег, тем меньше свободы. Вот, к примеру, этот мой фильм считается во Франции успешным, потому что его посмотрело большое количество зрителей…
К. – Что значит – большое количество?
РЗ. – 220 тысяч зрителей. Благодаря этому фильм полностью окупился и никто не потерял денег, а стой фильм в два раза больше, с этим были бы проблемы.
К. – А каков был бюджет?
РЗ. – 3 миллиона евро. А первый мой фильм стоил едва миллион евро.
К. – Есть ощущение, что во французской системе кинопроизводства в последнее время происходят какие-то сбои.
РЗ. – Да, вы правы, но не будем преувеличивать. Мы, кинематографисты, находимся во Франции в привилегированном положении по сравнению со многими другими странами. Так что французское кино находится в прекрасном здравии, фильмы снимаются и – главное – их смотрит зритель.
Алексей Першко 18 марта 2014
Like

Имя:
30 мая 2020
Ваш отзыв

популярные интервью


Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями Сестры Перрон: Как выжить в доме с привидениями

Андреа и Синтия Перрон - старшая и одна из младших сестер, которым пришлось выживать в настоящем доме с привидениями. Именно их история...

24 июля 2013 114 48063
Грег Хедсон: Похожего на "Морской бой"раньше не снимали Грег Хедсон: Похожего на "Морской бой"раньше не снимали

Ветеран войны в Ираке, потерявший на поле боя обе ноги, Грегори Д. Хадсон рассказал лучшему украинскому кинопорталу kino-teatr.ua о своем...

26 апреля 2012 133 20881
Интервью с режиссёром трилогии "Люди в черном"
эксклюзив
Интервью с режиссёром трилогии "Люди в черном"

Накануне выхода во всех смыслах фантастической комедии «Люди в черном 3» режиссёр Барри Зонненфельд дал эксклюзивное интервью лучшему...

13 мая 2012 103 18055
Вера Фармига: Я изучала демонологию ради "Заклятия" Вера Фармига: Я изучала демонологию ради "Заклятия"

Актриса Вера Фармига накануне премьеры мистической картины "Заклятие", основанной на реальных событиях, рассказала о своем опыте...

17 июля 2013 123 17950
Марина Петренко: "Джентльмены удачи" - честный фильм Марина Петренко: "Джентльмены удачи" - честный фильм

За пару месяцев до выхода римейка культовой советской комедии «Джентльмены удачи», которым занялся Тимур Бекмамбетов, исполнительница...

26 октября 2012 132 16058